Москва Есенина: где жил, работал и влюблялся поэт

Знакомство Сергея Есенина с городом началось с этого дома в Замоскворечье. Его отец Александр Никитич работал в Москве больше 30 лет, был приказчиком в мясной лавке и жил в общежитии, которое в 1891 году построил для сотрудников купец Николай Крылов. Сюда летом 1911 года в гости на неделю впервые приехал 15-летний Сергей Есенин. А через год он уже перебрался к отцу, чтобы работать с ним в лавке и поступить в учительский институт.

Таковы были планы родителей, которым не суждено было осуществиться. Сергей Есенин много читал, увлёкся поэзией и в итоге устроился на работу в книготорговое товарищество «Культура». Среди стихов, написанных в ранние годы московской жизни, — первая публикация Есенина, всем известная «Берёза». Она вышла в детском журнале «Мирок».

Весной 1915 года поэт уехал в Петроград, где вошёл в высшее поэтическое общество, женился на будущей знаменитой актрисе Зинаиде Райх и встретил революцию. А в первом доме, приютившем юного Сергея в Москве, в 1995 году открыли музей Есенина. Его работе активно помогали дочери младшей сестры поэта Александры.

В марте 1913 года Сергей Есенин устроился на работу в типографию «Товарищества Ивана Сытина». Он начал с должности экспедитора, затем стал помощником корректора (подчитчиком) и корректором. В типографии Есенин познакомился с коллегой Анной Изрядовой — их связали романтические отношения. Они жили вместе, и в 1914 году у пары родился сын Юрий.

Через пару недель после начала работы в типографии Есенин, увлечённый идеями социал-демократической партии, вместе с пятьюдесятью рабочими подписал письмо, которое осуждало антиленинскую позицию газеты «Луч». Полиция несколько месяцев разыскивала всех подписавшихся и установила слежку за Есениным. Ему дали кличку «Набор» и неделю записывали в журнал каждый его шаг. Там же фиксировали информацию о его встречах с Анной Изрядовой («Доска»). В итоге в съёмной квартире Есенина прошел обыск, который не дал результата. На этом история закончилась.

Жизнь Сергея Есенина и его друзей, у которых он часто бывал в гостях, а порой даже жил, не имея своей квартиры или комнаты, была тесно связана с районом Тверского бульвара. Особенно с 1918 по 1920-е годы. Это время называют эпохой имажинизма — литературного направления, которое Есенин развивал вместе с Анатолием Мариенгофом, Вадимом Шершеневичем и другими соратниками. Целью творчества они объявили создание яркого художественного образа.

Центром имажинизма стало кафе «Стойло Пегаса» на Тверской, 37 (здание не сохранилось). Есенин часто называл себя хозяином заведения, хотя оно не принадлежало ни ему, ни его друзьям-поэтам. Впрочем, они получали часть выручки за выступления.

С 1995 года бронзовый поэт навсегда застыл на Тверском бульваре, который упомянул в стихотворении, посвящённом Пушкину:

Мечтая о могучем даре

Того, кто русской стал судьбой,

Стою я на Тверском бульваре,

Стою и говорю с собой.

Памятник установили к столетнему юбилею Есенина.

После нескольких лет жизни в Петрограде, где поэт познакомился с известными фигурами литературного мира (Александром Блоком, Иваном Буниным, Анной Ахматовой), Есенин вернулся в Москву. «Вместе с советской властью покинул Петроград», — писал он в «Автобиографии» в 1923 году. Так начался новый виток его творчества. Есенин и поэт Мариенгоф с разрешения председателя Моссовета Льва Каменева открыли в этом здании книжный магазин «Лавка имажинистов», где сами работали продавцами. Сначала хотели торговать букинистической литературой, но вскоре начали продавать и свои издания. Число покупателей росло день ото дня.

На антресолях оборудовали комнату, которую назвали кабинетом дирекции. По воспоминаниям, там стояли большой круглый стол и мягкая мебель. Есенин часто читал здесь книги, в том числе древнерусскую литературу. Магазин проработал с 1919 по 1921 год.

В январе и феврале 1919 года Есенин жил у приятеля Георгия Устинова в 291-м номере бывшей гостиницы «Люкс», которую переделали после революции в общежитие Народного комиссариата внутренних дел. Устинов был главным редактором газеты «Правда» и заведовал лекционным отделом «Центропечати», так что они вместе ходили на работу. В «Правде» Есенин листал в кабинете Устинова газеты и журналы, сочинял стихи.

Чуть больше ста лет назад на месте этого дома был клуб «Кузница». В 1921 году Есенин приходил сюда на вечер Всероссийской ассоциации пролетарских писателей памяти Александра Блока, творчество которого высоко ценил. Тогда поэт резко высказался против критики стихов Блока как устаревших и не подходящих для новой советской страны. Есенин кричал: «Это вы, пролетарские поэты, виноваты в смерти Блока!»

На этом месте было 46-е отделение милиции, где завели три уголовных дела на Есенина — два из них связаны с кафе «Стойло Пегаса». В 1923 году Есенин, заступаясь за других поэтов, в перебранке замахнулся стулом на их обидчика. В 1924 году гражданин Семён Майзель заявил, что слышал в кафе речи Есенина антисемитского характера.

Третье дело связано с кафе «Домино», где в том же 1924 году, проходя к столику, Есенин случайно толкнул посетителя — конфликт перерос в драку. Поэта задержали и препроводили в 46-е отделение милиции.

4 ноября 1920 года в Большом зале Московской консерватории проходил творческий вечер необычного формата — «Литературный суд над имажинистами». По воспоминаниям поэта Матвея Ройзмана, мероприятие вызвало ажиотаж: «Народ не только стоял вдоль стен, но и сидел на ступенях между скамьями».

Двенадцать судей были выбраны из числа слушателей. Они, в свою очередь, избрали председателя. Ройзман писал: «Неподалёку от судей восседал литературный обвинитель — Валерий Брюсов, рядом с ним — гражданский истец, поэт и критик Иван Аксёнов; далее разместились свидетели обвинения и защиты».

Это было театрализованное представление суда с обвинительными речами и ответами на них от поэтов. Выступал и Есенин. «А судьи кто?» — воскликнул он, припомнив «Горе от ума». И, показав пальцем на Аксёнова, у которого была большая рыжая борода, продолжал: «Кто этот гражданский истец? Есть ли у него хорошие стихи?» И громко добавил: «Ничего не сделал в поэзии этот тип, утонувший в своей рыжей бороде!». В конце литературного вечера имажинисты, в том числе и Есенин, читали свои стихи.

В следующие дни в клуб Союза поэтов стали приходить посетители, чтобы посмотреть на гражданского истца, причём число любопытных увеличивалось с каждым днем. В итоге Аксёнов сбрил бороду.

В этом доме была квартира Галины Бениславской. Журналистка и литературный работник впервые увидела Есенина в 1920-м, на «Суде над имажинистами» в зале Московской консерватории. Тогда её покорил сценический образ поэта, а личное знакомство произошло чуть позже в кафе «Стойло Пегаса». После этого у них завязался роман, который то завершался, то возобновлялся.

Вплоть до смерти поэта Галина занималась его литературными делами: вела переговоры с редакциями, заключала договоры на издания. После расставания с Айседорой Дункан Есенин почти полтора года жил в в комнате Бениславской в коммунальной квартире.

Галину поразила смерть Есенина, и год спустя она застрелилась на могиле поэта.

Дом, в котором жила Айседора Дункан. Всемирно известная танцовщица приехала в Советский Союз в 1921 году по приглашению наркома просвещения Анатолия Луначарского. Она поселилась в особняке на Пречистенке, 20 — здесь же открыли её школу свободного танца. Интересно, что прежде зданием владела балерина Большого театра Александра Балашова, которая после революции эмигрировала в Париж и купила там дом, раньше принадлежавший Айседоре.

Есенин и Дункан познакомились в мастерской художника Георгия Якулова на Большой Садовой, 10, где собиралась вся творческая Москва 1920-х. Между поэтом и танцовщицей мгновенно вспыхнуло чувство, несмотря на то что Айседора почти не говорила по-русски, а Сергей — по-английски. Через полгода, 2 мая 1922 года, пара расписалась. Перед регистрацией брака Дункан попросила своего секретаря изменить год её рождения, так что в день свадьбы она была старше Есенина всего на 9 лет, а не на 18. Их брак продлился около полутора лет.

Сергей Есенин нередко бывал на спектаклях с друзьями, а в 1923 году с Айседорой Дункан посещал артистическое кабаре «Эксцентрион» при театре. Тогда они только вернулись из 15-месячного путешествия по Европе и США. Поездка подорвала их чувства, и осенью 1923 года пара разошлась.

Есенин стал первым и единственным мужем Дункан, а для поэта этот брак был вторым. С первой официальной женой, будущей актрисой Зинаидой Райх, поэт был с 1917 по 1921 год. В 1925 году он женился в третий раз — на внучке Льва Толстого Софье. Именно она создала первый музей поэта.

Дом, где Есенин жил с третьей женой Софьей Толстой.

Заграничное путешествие поэта с Айседорой Дункан спровоцировало мучительные размышления поэта о своем творчестве. Его ожидания от Европы и Америки не оправдались, западные быт и культуру он воспринял как упадочные и бездуховные.

Вернувшись в Москву, Есенин ушёл от всех литературных течений, решив стать просто поэтом и развивать пушкинские традиции. В 1924 году он отправился в путешествие по Кавказу, после которого выпустил две книги стихов и несколько отдельных произведений, начал писать поэму «Анна Снегина».

В марте 1925 года Сергей Есенин на именинах Галины Бениславской познакомился с Софьей Толстой. Образованная и аристократичная внучка Льва Николаевича произвела на Есенина большое впечатление. Летом они вместе поехали в Баку и его окрестности, где поэт активно работал. В сентябре пара расписалась и поселилась в этом доме.

В Москве, где под надуманными предлогами на Есенина завели несколько уголовных дел, он не чувствовал себя в безопасности. С 26 ноября 1925 года поэт лечился в психиатрической клинике Московского университета, где продолжал писать стихи (например, «Клен ты мой опавший…»). 21 декабря он вышел из клиники, забрал вещи из квартиры и уехал в Ленинград, откуда уже не вернулся.

В 1812 году в этом доме родился писатель и философ Александр Герцен. Он прожил здесь лишь несколько первых месяцев, но в 1920-е дому дали его имя. Тогда здесь был клуб литераторов Всероссийского союза писателей. В левом флигеле жили писатели и поэты, а в полуподвале основного здания был ресторан. Есенин навещал своих товарищей, иногда оставаясь ночевать.

В 1925 году он впервые прочитал здесь поэму «Анна Снегина» и стихи из цикла «Персидские мотивы». Слушатели — литературная группа рабоче-крестьянских прозаиков и поэтов «Перевал» — холодно приняли эти произведения.

В Доме Герцена при участии третьей жены Сергея Есенина Софьи открыли первый музей поэта. Толстая-Есенина боготворила мужа. «Просто идолопоклонство у нее было к нему и его призванию», — сокрушалась её мать. Есенина раздражало, как трепетно относится супруга к каждой бумажке и безделушке, связанной с ним. «Она заживо из меня музей хочет сделать, какой ужас! Как это тяжело. Везде во всём музей», — жаловался он сестре.

Благодаря Софье в этом доме собрали рукописи, фотографии, портреты, печатные издания Есенина и другие материалы. Первый музей поэта проработал около трёх лет: в конце 1920-х стала нарастать борьба с есенинщиной. Это слово распространилось после выхода в 1927 году клеветнических «Злых заметок» главреда газеты «Правда» Николая Бухарина. Он писал: «Есенинщина — это отвратительная, напудренная и нагло раскрашенная российская матерщина, обильно смоченная пьяными слезами и оттого ещё более гнусная». Хотя формального запрета на творчество Есенина не было, его книги сложно было купить вплоть до конца 1980-х.

Противостояние двух поэтов-авангардистов, имажиниста Сергея Есенина и футуриста Владимира Маяковского, вызывало интерес уже у их современников. Они оба начали творческий путь в 1910-е и впервые встретились в одном из литературных салонов ещё до революции. Маяковский тогда счёл внешний вид Есенина, одетого в лапти и рубаху с вышивкой, излишне декоративным, словно «для рекламы». Поэт держал пари, что Есенин переоденется в пиджак и галстук, чем разозлил оппонента. Кстати, в итоге Маяковский оказался прав.

Поэты виделись на литературных встречах, где их столкновения наблюдали и деятели искусства, и простые слушатели. Часто местом для декламаций и споров становился большой зал Политехнического музея. Здесь же в ноябре 1920 года состоялся знаменитый «Суд над современной поэзией», на котором Маяковский заявил, что имажинисты убивают поэзию. Есенин же отвечал: «Не мы, а вы убиваете поэзию. Вы пишите не стихи, а агитезы». Маяковский парировал: «А вы — кобылезы».

Похожих споров было множество, но это не мешало поэтам позже признавать талант друг друга.

Есенин любил гостить у друзей и часто оставался ночевать, так как у него не было постоянного жилья. Бывал он и у поэта Вадима Шершеневича, который жил в этом доме.

Художник Василий Комарденков вспоминал их примечательный разговор. Шершеневич сказал Есенину: «Вы с Анатолием живете в маленькой комнате, к тебе товарищи в верхах относятся хорошо, проси и тебе дадут, наверное, хорошую комнату». На что тот ответил: «Просить, Вадим, это, если дадут, значит взять чужое, а мне чужого не надо. Я привык требовать, что мне полагается. Но вот я не знаю и не уверен, что я сделал достаточно, чтобы требовать».

В левое крыло этого дома встроено бывшее здание гостиницы «Дрезден». По воспоминаниям Петра Зайцева, помощника и друга поэта Андрея Белого, одним вечером 1925 года здесь собрались люди искусства. В первом часу ночи к ним присоединилась шумная компания во главе с Сергеем Есениным.

Когда все расселись, поэт прочитал пару строк… и замолчал. Он забыл текст своих стихов. Тогда кто-то из присутствующих предложил Есенину станцевать, и, выдержав паузу, поэт пустился в пляс, чем оживил собравшихся. А под утро Есенин написал в «Дрездене» новые стихи — и тут же прочёл их.

Друг Есенина Всеволод Иванов вспоминал: «Пьесу «Бронепоезд» я написал в своей собственной трёхкомнатной квартире в полуподвале дома на Тверском бульваре. Квартира была сумрачная и пасмурная. Я оклеил её очень дорогими моющимися обоями, потратив на это все деньги, спал на полу, а рукописи писал на фанерке, которую держал на коленях. Когда Есенин впервые пришел ко мне в эту квартиру и увидел меня на полу перед печкой, он сказал: “Когда узнал, что ты переехал на собственную квартиру, я испугался. Писатель не должен иметь квартиры. Удобнее всего писать в номере гостиницы. А раз ты спишь на полу, то ты, значит, настоящий писатель. Поэт должен жить необыкновенно”. Ничего не было в квартире. Я смущался. А он пришел в восторг и сел на полу, перед печью: “Боже, как хорошо!…” Он лежал на спине, читал стихи».